|
 Мужские занятия. Калининград питейный.
Александр Попадин
06.11.2001
Мужские занятия. Калининград питейный.
…В отличие от увлечения иного рода: мужским народным напитком. Например, как же выглядел Калининград в 70-80-х годах в пивном разрезе? Что потреблялось, что при этом говорилось, как долго с утра надо было преодолевать препятствия до долгожданного мига?
О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов! В. Ерофеев. “Москва-Петушки”.
Начнем с ассортимента. Продавалось пиво: “Бархатное” (тёмное, на разлив 26 копеек поллитра, самое дорогое), “Мартовское” (или в честь “Алисы в стране чудес” или в честь меньшевика Мартова. Предлагаю родственный сорт: “Чеширское”), два эти сорта попадались изредка. Чаще всего “имелся в продаже” “Ячменный колос” (24 копейки) и “Жигулевское” (22 копейки за бокал). Из-под прилавка случалось польское и чешское пиво, верх самых заоблачных мечтаний тогдашнего рядового пиволюба. Ближе к эпохе реального социализма качество и ассортимент падали (если так можно выразиться относительно “разнообразия из 3 блюд”), и мужики стояли в очереди не за сортом, а просто “за пивом”. Пиво, как и материя, существовало в трех состояниях: бутылочное, разливное из уличных квасных бочек, и в пивных барах. Бочки стояли на людных пятачках у гастрономов, у трамвайных остановок, окруженные специфически возбужденными небритыми мужиками и немногими женщинами потертого вида. Там обсуждались насущные вопросы, зачастую глобальные, ибо пиво способствует космическому взгляду на вещи*. Там корефанились, знакомились, занимали до получки, чтобы тут же занятое пропить с приятелями. По какому-то партийному распоряжению пиво и алкоголь отпускались с 11 утра, и часто можно было видеть страждущие лица мужичков, ждавших заветного мига и поносящих Ленина. “Землю крестьянам — да, но зачем же пиво с 11 продавать?” Существовало народное объяснение этому запрету: на металлическом рубле, где изображен Ленин в полный рост, он указует своей рукой точно на то место, где на циферблате находится цифра 11.
Пивной бокал, кружаль мерой в пол-литра, — непременный атрибут пивных бочек. Однако и здесь находил себе пристанище страшный зверь той эпохи Дефицит. В Союзе были целые регионы, где по каким-то причинам кружек не было, и народ придумывал свои пути употребления любимого напитка. В Нижнем Тагиле приходили к бочке со своими целлофановыми пакетами и как-то ухитрялись хлебать из них; в других городах — из пол-литровых и литровых банок…
В ту пору как-то сама собой вывелась особая порода мужиков, для которых пиво было и едой, и питьем. Вот рецепт их универсального напитка “Здоровье”: взять бокал любого пива (0,5 л). Отпить от края, вылить внутрь стакан сметаны, разбить туда яйцо, посолить. Употреблять медленно, за разговором с собратьями. Две порции такого напитка обеспечивают сытость на весь день, а при регулярном употреблении — висящий над брючным ремнем живот.
Еще был в то время способ всегда быть пьяненьким. Например, денег у вас нет, но вы хотите выпить, неважно чего, лишь бы “газануть”. Берете стакан, и становитесь у ближайшего гастронома. В гастроном заходят три мужичка, берут бутылку “Долины смерти“** и радостные выходят, обсуждая обстоятельства распития, и тут выясняется, что стакана у них нет. Из горла неприлично, ходить куда-то за стаканом — долго и муторно… И тут вы: “Вам что, ребята, стаканчик? Вот он, родимый!” Вы вместе с мужичками отходите к ближайшим кустикам, и за аренду тары вам наливали как минимум полстаканчика spiritusа. Через сорок минут, взбодренный, вы ожидаете следующую группу у дверей того же гастрономчика. Этот способ не считался приличным, им пользовались только завзятые пьянчужки. Существовало много периферийных пивбарчиков; но только расположенные в центре были общеизвестными. Остальные ушли от нас в прошлое безымянными тенями… Стандартным народным названием для подобных заведений было “гадюшник”. Самой известным гадюшником являлся пивбар на углу Черняховского-Ленинского, впоследствии там стало кафе “Молочное”. У входа стоял вышибала по имени Леонид Анатольевич (именно так его величали посетители), здоровенный мужик, по слухам бывший моряк и чуть ли не старпом. Рядом ошивался небритый безымянный хроник на костылях. Изредка хроник на чьем-то сочувствии напивался до изумления и забывал, что у него костыли. Разъяренные жены называли подобные места “забегаловка”, “пивняк”, “пивнушка” и ходили туда искать своих запивших муженьков.
Кёнигсбергский шнапс. Прегельгештанк (прегольский напиток) был любим гребцами. В особенности хорошее качества шнапса было в Гросс Хольштайн, где его подавали под названием Прегельгештанк (настоящий запах Прегеля), напоминающий запах воды Прегеля при шторме с запада.
Блютгешвюр был любимым шнапсом Кёнигсбергских носильщиков. Его готовили из смеси яичного когнак и вишневого ликера. Другой шнапс, который поставляли сыновья Энакса, назывался шпайхерратте. Элефантендубс с желтком яйца подавали в Винклерштюбен. Р. Альбинус “Словарь города Кёнигсберга”.
Пивного ресторана в Калининграде не было, а вот “солидные” пивные бары имелись, и все с любовными народными именами. Самым презентабельным считался “Трюм”, пивбар в подвале у гостиницы “Калининград”. Там было дороже, чем везде, периодически организовывали входные билеты, и работали чуть ли не до 12 ночи. Выстаиваешь в очереди, платишь 3 рубля 15 копеек, заходишь, и тебе выдают дежурную кружку и пивную закуску. В очереди надо было стоять по полтора-два часа, и хитрецы придумали выход. Приезжали зимой на “моторе”, закуривали, а через пару минут подходил к дверям. Вышибала смотрит, человек зимой в пиджачке, вид пивной, наверное вышел посетитель покурить, — и пускал хитреца в зал. Через полгода мужики просекли систему, пару раз бивали хитрецов, и те перевелись.
Другой известный бар, “Ворота”, располагался в Бранденбургских воротах у Южного вокзала. Казематная обстановка навевала особый тип пивоисториософских разговоров: когда сквозь ворота проходил трамвай, бетонный пол мелко дрожал и мысли пиющих поневоле обращались на толстенные стены красного кирпича, на обстановку и в необъятные дали прошлого этой земли***. Самым фактурным завсегдатаем там был Димка И., по прозвищу “Начальник Преголи”: его батя работал то ли начальником порта, то ли еще кем-то в этом роде.
“Три богатыря” — три пивных киоска на Северном вокзале, стоящие друг после друга. В очереди за пивом там можно было увидеть рабочих близлежащих предприятий (Кварц, и др), и студентов и преподавателей КТИ. Кто-нибудь отпрашивался с пары на 15 минут пораньше, бежал занимать очередь, а после звонка на перемену мужская часть учебного потока неслась и становиться в очередь следом за ним. Мужики сзади кричали, ругались, но в конце концов смирялись. Преподаватель стоял тут же, в соседней очереди, к соседнему “богатырю”, и поэтому шансов опоздать было немного.
О чем же говорили при питии? Естественно, о женщинах, о политике, и о нем же, о пиве. Где какое пьют и какие чудеса сопровождают ритуальное сдувание пены. Местной гордостью было пиво Железнодорожного пивкомбината, которое когда-то славилось своим качеством по всему Союзу. В 80-х из уст в уста передавалась история, проливающая свет и на славу комбината, и на качество его продукции. После войны всех немцев выселили, а вот главный пивовар фабрики городка Гердауэн, производившей знаменитое пиво “Киндерхоф”, остался, и варил пиво еще лет десять по своим таинственным технологиям. При нем вырос помощник, литовец, которому немец перед смертью передал тайны ремесла. Сейчас этот литовец варит пиво, потому оно такое вкусное…
В рамках пивной темы (на манер классических жанров “рассказ рыбака” и охотничья история) ходили рассказы про маленькие литовские и латышские колхозы-совхозы со своими пивоварнями, которые делают солодовое бочечное пиво, густое как ликер, и жутко забористое, с двух бокалов с ног валишься. Консистенция такого пива как у подсолнечного масла, с бочонка могло упиться целое студенческое общежитие, причем при покупке пива за бочонок оставлялся залог 100 рублей (что равно двум стипендиям, такой вот спецбочонок высотой в метр), а наутро эта ценная тара транспортировался назад в колхоз все еще шатающимися студентами. Такие истории рассказывались теми, кто живал в Литве-Латвии, и им все охотно верили: с латышей да литовцев станется.
…Зато на официальных праздниках, требовавших присутствия народных масс — выборы и демонстрации, — пиво поставлялось исправно, как будто и не было всеядного Дефицита. В 1972 году бочки с пивом стояли на стадионе “Балтика”, когда наша команда чуть было не вышла в первую лигу. Но не вышла, и бочки убрали.
С падением железного занавеса на Калининград хлынул пивной дождь, перешедший в затяжной ливень. Сначала немецкое, потом австрийское, голландское и шведско-датское. Бутылка импортного пива стоила дороговато, почти как бутылка сухого вина, и по непривычки воспринималось как деликатес. Его брали за качество, престиж и за экзотику. Калининградский пивзавод после долгих разговоров об инвестициях и восстановлении славных пивных традиций выпустил пиво “Королевские ворота”, портер, редкого по тем временам качества. Года два его производили, потом оно как-то исчезло с прилавков. Самые дорогие рестораны ввели краны над стойкой, из которого лилось качественное разливное.
Особой строкой стоит агрессия 95 года польского ЕВ. “Час на ЕВ!” — висели по городу плакаты, в течении месяца половина кафебаров обзавелось кэг-бочками с краном с разливным фирменным пивом. Некоторые ЕВ называют почему-то “Ёханый бабай”, но пока название не прижилось.
Потом народные массы отпились за весь предыдущий недопив, раж исследователя новых пивных территорий остыл, осталась потребность “просто попить пивка”. Сразу массово и дешево явилось пиво Белорусское и Украинское, под новый 1996 год калининградский пивзавод, переименованный в “Остмарк”, выпустил пиво “Остмарк-экспорт”, в котором ощущались как и родные вкусовые мотивы, так и переливы немецкого качества.
К весне 96 добавилась Чехия; Литва завалила Утеноским пивом разных сортов. Разразилась рекламная война “Хольстена”, “Евера” и “ЕВ”, за какой-то месяц они изрисовали половину городских трамваев и автобусов. В августе 1996 года Остмарк выпустил сразу два новых оригинальных сорта из кэг-бочек: “Остмарк-самбор” и “Остмарк-специальное”. Динамика пивной жизни стала столь высока, а сама жизнь — разнообразна, что уже непросто уловить характерные и решающие черты современной пивной эпохи. Оставим это занятие для других исследователей.
* “Немцы по всей справедливости могут гордиться своими мыслителями и учеными, стяжавшими всемирную известность, тем не менее несомненно, что в сфере умственной деятельности им все дается с несравненно большею затратою труда и времени, чем другим народам. Прежде, чем добиться каких-нибудь результатов, немцу приходится работать дольше и усидчивей, чем французу и итальянцу. Медлительность в умственной и физической деятельности, узкие и односторонние политические взгляды, эта солдатчина и воинственный характер…- во всем этом несомненно отчасти вина падает на слишком обильное употребление пива и, как думают даже многие немцы, именно белаго пива. Его излишнее употребление производит страшную тяжесть в мозгу и притупление всех способностей. Употребление белаго пива, что красноречиво доказывают цифры, сильно увеличилось после франко-прусской войны. Не виновато ли оно, хотя бы отчасти, в том, что после этого времени в науке, искусстве и политике общество мало пошло вперед?” “Жизнь европейских народов” Е.Н.Водовозовой, т.3, СПб, 1883г.
** Портвейн “Альменская долина” называли “Долина смерти”, кубанскую “Красную гроздь” — “Красные глаза“; “Анапа” — “Анна Пална (Каренина)“; “Бородино” — “Битва за разум“; портвейн белый таджикский называли “Жирный”. Когда случайно разбили на улице бутылку этого портвейна, с асфальта две недели не сходило радужное нефтяное пятно. Ту да же и поговорка: “Кто пьет портвейн розовый, того положат в гроб березовый”, и “Закуска градус съедает”.
*** На воротах сохранились два портретных медальона работы скульптора В.Штюрмера с изображением двух генералов. Генерал фон Астер в 40-е годы 19 века принимал участие в разработке системы оборонительного обвода вокруг Кёнигсберга; генерал фон Бойен сражался против Наполеона и дважды занимал пост военного министра.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
