|
 Янтарная комната и другие немецкие тайны. Дворовая жизнь.
Александр Попадин
30.10.2001
Янтарная комната и другие немецкие тайны.
От природы каждый коренной калининградец имеет свою версию местонахождения Янтарной комнаты. Лично моя заключается в том, что действительно ее схоронили в “бункере Брюсова”, что бункер сам находится около нынешней средней школы №14, а при нацистах — школы SS. На площадке, выложенной булыжником, виден небрежный, выпирающий относительно всей площади круг, причем булыжник со времен немцев не перекладывали. (Переложенный нашими ЖЭКами булыжник сразу виден по контрасту с немецкой основательностью). Так вот, под кладкой угадывается выпуклый круглый бордюрчик — без сомнения какой-то люк. Привычки закладывать и маскировать коммунальные люки немцы не имеют, значит люк поспешно скрыт от чужого взора. Мой же мысленный взор, в отличии от некалининградцев, обладает особым генетическим для этой местности свойством. Прозрел же Кант свои императивы, а Бессель — наши звезды! Так и я прозреваю за брусчаткой всего лишь легендарный бункер с легендарной янтарной комнатой.
Тогда в 1969 году взорвали остатки Королевского замка, по всегдашней советской привычке черную работу на ответственных объектах (разборку завалов) выполняли солдаты. В один из дней все солдаты оказались вдруг поголовно пьяные, и когда весть дошла до офицерского состава, один офицер предпринял расследование подобного феномена. Денег у солдат нет по определению, надзор за ними строгий, и тем не менее: прибывают из казарм трезвые, а к обеду все поголовно навеселе. А к концу рабочего дня — уж очень навеселе.
Стали разбираться.
Выяснилось, что солдатики наткнулись на винные погреба самого престижного в Кёнигсберге ресторана “Блютгерихт” (“Кровавый суд”, Blutgericht), расположенного в подвалах замка, и всю неделю тешили себя отборнейшими винами многолетней выдержки… Служивые предавались дегустациям столь эффективно, что ко времени обнаружения причины их недельного состояния в подвале оставалось лишь полбочонка самого молодого вина, тридцатисемилетней выдержки.
Специально для гостей города у калининградцев есть в запасе несколько сугубо местных историй как немецкой тематики, так и отечественной. В первую очередь про подземные заводы, которые под конец войны были взорваны и затоплены отступающими немцами. Предполагаемые чудеса немецкой военной предусмотрительности хорошо иллюстрирует следующая легенда. В Пятом форту, уже после войны, начали гибнуть люди. Никого вроде вокруг нет, а человек через минуту лежит мертвый, с дыркой в голове. Сколько ни искали, никого из злоумышленников не находили. А через пару лет загадка раскрылась: неприметная половая плитка была соединена с механизмом, и когда человек на нее наступал, сверху на него падал железный штырь — прямо в темя…
Фильмы ужасов по телевизору не показывали, и потому, вероятно, особая кровожадность подобных рассказов брала начало от готических историй про средневековые замки и коварных их владельцев. Всплеск таких рассказов попал на время демонстрации в кинотеатрах фильма “Призрак замка Моррисвиль”. И неудивительно: почва для фантазий была самая благоприятная, т.к. весомая часть наших “гуляний” приходилась на развалины кирх, бомбоубежек и домов, где мы или играли в “войнушку”, или совершали пугливые исследования подвалов и полуразрушенных башен.
Дворовая жизнь.
Дворы калининградские — особый штрих в лице нашего городе. При немцах каждый мало-мальский дворик был засажен плодовыми деревьями, яблоней, вишней, — по-хозяйски. Рабочие слободки были в редкость и располагались в непосредственной близи от крупных предприятий: у вагоностроительного завода, южного вокзала; но и здесь негласный коммунальный закон сохранялся, двор был всегда, и всегда там по весне расцветала яблоня или груша.
Первые переселенцы огораживали кусок двора забором и устраивали на них свои частные огородики, несмотря на грозные предупреждения ЖЭКов. С хрущевским строительным бумом основным ресурсом свободных территорий стали сады и дворы. Деревья выкорчевывались без чеховских терзаний, возводились пятиэтажки, а если на немецком фундаменте — то трехэтажки с черепичной крышей, черепицы брались с развалок. (Я до сих пор в такой живу). Для тогдашних градостроителей двор выполнял три функции: доступа автомобиля к подъезду, так называемую “санитарную” функцию, и для игры детей. Для этих целей устраивались песочница и комплекс странных сооружений, долженствующих (экое словцо!), по представлению взрослых, стать необходимым подспорьем в детских играх.
О “детских игровых площадках” хочется сказать особо.
Похоже, что все эти детские городки придумал какой-нибудь военвед с орденской планкой на груди и работающий в ГТО, АБВГД или ВДОАМЕ. Здесь есть циклотрон для юных Гагариных (помните, в детстве: “Кем ты хочешь стать?” и наводящее: “Космонавтом?”). Как в армии, здесь есть шведская стенка, рукоход (кусок шведской стенки, дугой врытый в землю), эдакие военизированные детские площадки из космической прочности труб, уголка и стальных листов. А горки? Чтобы по ним съехать, надо иметь отчаянный характер. Крутостью своей не менее 45’, они уже с детства ковали отчаянный русский характер! От этой крутости, видной уже в детстве, и пошли “русские горки”, как их зовут в Америке.
Лет десять уже, как “площадки” из космических труб и уголка у нас в городе вытесняются автопокрышками. И карусельки из них, и качельки, и скамейки. Степень подручности материалов абсолютная! Кусок производственной площадки по производству детской радости.
Но это мой сегодняшний на них взгляд. Тогда, как и все дети, я игрался на них этих площадках, играл в развалках, бродил по многочисленным болотам, опоясывающим ж/д ветку на Балтийск, и никаких претензий к взрослым, в том числе и эстетических, не предъявлял. На то оно и детство, чтобы без критики все делать материалом или обстоятельствами своей игры.
В моем детстве по городу в трамвае №6 ездил робот, продающий билеты. Сделали его на Станции юных техников и возили чуть ли не на ВДНХ показывать всей стране. Сам я его ни разу не видел (хотя специально устраивал экспедиции для того, чтобы его увидеть), но наслышан был многажды про трамвайные чудеса. Как я сейчас понимаю, это был кассовый аппарат в форме робота с магнитофоном внутри, который объявлял остановки на манер столичного метро. Такого скучного предположения не могло быть в детстве.
Мне рассказывали:
- Ты едешь без билета остановку, а он такой железным голосом на весь вагон: “мальчик в синей куртке и красном шарфе, сейчас же купи билет!” — и я, конечно, верил.
Нас, зайцев, издали видать.
Саги — сагами, а есть просто бытовые мелочи, которые поменялись одновременно с эпохой. Да, то была своя эпоха со своим запахом и извивами. Послевоенные развалки только-только рассосались, грибами после дождя растут “хрущевки”, прогресс порождает предметы быта и комфорта: холодильник, транзистор, телевизор, шаткие этажерки и стиль “трапеция”.
Первые переселенцы могли воочию видеть абсолютную категорию обыденности, которую воплотили в жизнь германцы; вечно живой мещанский идеал: особнячок, во дворе аккуратный пруд, а в пруду плавают утки. Мое же поколение наблюдало данный сюжет на многочисленных дешевых ковриках, где изображен дом в замковом стиле на берегу озера, в озере плавают лебеди, позади виден лес, а на берегу озера принцесса (по всей видимости), а из леса выезжает лыцарь. Ковры с подобным сюжетом были в моде, их привозили моряки “из-за океана” и продавали на барахолке за восемьдесят рублей. Два на полтора метра. С бахромой.
Я — это только явление быта!
Ты — это тоже явление быта!
Зуй Болотный. “Гремучие греки”.
В 60-х во дворах стояли скамеечки для бабушек: трепать языком и блюсти играющих во дворе детей. И еще бывали специально сколоченные столы, на которых мужики по вечерам, с боевыми криками “Рыба!” играли в домино. Полузабытый штрих уходящей эпохи! Сейчас столы разъяты, дворовые скамейки занесены в Красную Книгу, да и доминошники во дворах исчезли, причем давно, в 80-х. Существует только один остров их обитания, один ареал доминошной жизни, музей под открытым воздухом. Сколько я знаю, доминошники издревле, чуть ли не с 46 года собираются в парке Калинина (сейчас он переименован в “Центральный парк культуры и отдыха”, но старое название прижилось и не собирается уступать новому ни пяди аудитории).
Позади бюста Калинина установлены дощатые столы, скамейки и некое подобие навеса над головой. Там заседают мужики. Играют до сумерек, пока станет невидно доминошек. Играют в “козла”, в ШШБ, — цепочка строится в четыре рукава, количество очков на всех четырех концах суммируется и если делится на 5, остаток записывают за игроком в специальный лист. Одно время игра была достаточно популярна, но впоследствии не прижилась. Там свой мирок, свои знакомые, теперь уже все пенсионеры. Немолодежная, значит, игра — “козел”…
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
