|
О чем пел Борис Родионов!
Редакция
23.11.2009
Честно говоря, проведя полтора десятка лет в журналистике, так и не сподобился хотя бы понять – можно ли буквами передать чужой музыкальный дар, чудо оперного или балетного спектакля, божественное пение или ангельские голоса скрипок и органов. Другими словами – как написать музыкальную рецензию. По мне, как ни старайся, все одно выйдет как в старом одесском анекдоте:
- Не говорите мне о Карузо. Какой это великий певец?! Из трех нот две обязательно фальшивые, ни слуха, ни голоса! Мало того, что картавит и шепелявит, так он ещё и с десяток букв не выговаривает…
- Как, Лазарь Моисеевич, вы слушали самого Карузо?!
- Нет, мне Рабинович напел по телефону.
10 августа 2002 года в Музыкальном театре на Бассейной случилось маленькое чудо – концерт поэта – исполнителя Бориса Родионова. Чудо не только музыкальное – поет он, поверьте, действительно хорошо, и не только по меркам бардовской песни.
Но и чудо, я бы сказал, обыкновенное, простое такое чудо – путешествие во времени.
На окраине разорванной на куски империи, в некогда закрытом Калининграде, бился и пульсировал внутренний нерв «плюсквамперфектум» (давно прошедшее время в немецкой филологии) – семидесятых и восьмидесятых.
Как, воскликните вы, ведь это же застой: откуда биение, нерв откуда!
«Пусть ничего мы не знаем заранее,
Но исступленно твердим заклинание, —
Будем мы, будем мы, будем мы,
Будем мы счастливы!»
(песня «Будем мы счастливы»)
На самом деле, под коркой незыблемого официоза, в тенетах незабвенного застоя — в институтских лабораториях, заводских Домах культуры, на хрущобных кухонках, наконец, кипела жизнь воистину гомеровских накалов и шекспировских страстей. Любили и любимы были, дружили и враждовали, рвали рубахи на груди и веревки на душе.
«Наша дружба была крепка,
Было вечным сплетенье рук,
Мы не ведали, что врага
Нет страшнее, чем бывший друг»
(песня «Облака юности»)
Уходит, уходит постепенно бытовая память, прячутся во времени демоны и ангелы тогдашних времён, и через годы уже не объяснишь, не расскажешь… Но звучит негромко гитара, и пробирающий до дрожи голос объясняет:
«Дайте мне утраченные грёзы подновить,
Дайте мне побыть самим собою хоть немного,
Дайте мне возможность повиниться и простить,
Дайте мне присесть перед дорогой у порога»
(песня «Утраченные грезы»)
… Есть, видимо, в пронзительном ветре с уральских вершин, в негромкой красоте речных долин и ковыльных степей некий витамин не просто таланта, но таланта деятельного, беспокойного.
Знали раньше калининградцы двух уфимцев – Земфиру и Шевчука, теперь и Борис Родионов звучит отдельной нотой в башкирском аккорде.
Битком набитый зал Театра на Бассейной вздыхает, смеется, сжимает эфес пиратской сабли, смотрит в прицел биатлонного карабина… Борис Родионов, взявший зрителя за душу с первого аккорда, не отпускает до последней ноты, до последнего вздоха.
Ровесники – понятно. Старшее поколение, в общем то, тоже. А вот «поколение пепси» — затихшее и вслушивающееся во время. Хотел написать – непонятное, но напишу точнее – далекое. Приближающееся с каждой нотой, а затем растворяющееся в тебе.
Это, пожалуй, меня и удивило, и растрогало.
В «Оптимистическом реквиеме», который А. Вознесенский посвятил не случившейся гибели Владимира Высоцкого в автомобильной катастрофе в 1971 году, есть совершенно замечательные строки:
«О златоустом блатаре
Рыдай, Россия!
Какое время на дворе –
Таков мессия».
Да, это так, мало изученный и уже постепенно забываемый феномен бардовский песни – очищающей, отпускающей грехи и жертвенной по сути своей, она была в нашем недавнее -давнем прошлом форточкой, окном в свободный мир. И, одновременно, фильтром, защитой от пошлого, мещанского и гнилого бытия, заполонившего вскорости после гибели империи весь наш «либенсраум» (жизненное пространство).
Что ж, Борис, ты сам выбрал свой путь. Сейчас тебе нелегко, но вспомни свою же песню «Старая боль»:
«И во мне отзываются болью,
Чьи-то злые слова, чей –то правильный вздор.
И во все времена не по праву, по воле
Сотни новых Джордано вели на костер!»
Музыкальный театр на Бассейной отважился на смелый эксперимент – спектакль одного барда, многомоментальную фотографию очень интересного периода нашей с Вами истории – семидесятых – восьмидесятых. Мудрый монах — конфуцианец снаружи и вечный ребёнок внутри Валерий Лысенко опять попал в точку. Ждём дальнейших удачных выстрелов мастеров биатлона Бориса Родионова и Валерия Лысенко.
Дмитрий Уфимцев, август 2002 г.
P.S. Честно говоря, до недавнего времени, я очень неохотно смотрел на этот свой опус. Как-то неловко самоощущать себя Рабиновичем, напевающим Карузо. Но теперь, когда эти размышления вслух после концерта сопровождает сам Борис Родионов, стеснения гораздо меньше. Уж он — то точно не картавит. И слух у него абсолютный. Убедитесь сами.
Последние публикации в рубрике:
26.03.2009: Велосипедный сезон открывается пробегом
12.12.2007: «Продвинутость» в Сети. Или как не остаться чайником
31.10.2007: Непростые вопросы интернет-рекламы
10.10.2007: Яндекс 2007: Но пасаран?
05.10.2007: MAPILab Reports — отечественное решение для получения отчетов по ИТ-инфраструктуре предприятия
|
