|
Горбун и Бонапарт
Александр Попадин
16.04.2007
Если не можешь прибежать первым, беги красиво.
Вовка Иванов-Кальман перестал скрипеть креслом-качалкой, встал и подошёл к зеркалу, которое оказалось не зеркалом, а чем-то вроде медного листа. Лист висел на стене, вернее, на внутренней стороне крыши. Воровато оглянувшись, Кальман начертал на вековом слое пыли ” ”. Прочерченные буквы заблестели в сумрачном чердачном эфире. В его вороватости был свой резон: он таился не от нас с Владом, а от тех самых местных жителей, чьими подозрительными взглядами был напоён сам воздух чердака.
- О! — удивлённо воскликнул Вовка, и отодрал медяшку от стены.
Это оказалось никакая не безымянная медяшка, а человечек, вырезанный или даже выкованный из меди.
Странный человечек. Плоский, неуклюжий горбун с огромным носом, в треуголке и в камзоле с большим количеством пуговиц, — и с этим человечком происходило было что-то неладное. Он держался прямыми плоскими руками за круглую металлическую трубу, и при этом он то ли висел на трубе, запрокинув голову вверх, с гримасой на лице, — как висят на турнике на уроках физкультуры недотёпистые отличник (в каждом классе бывал такой); то ли он делал с трубой иное гимнастическое упражнение, несвойственное его натуре. В любом случае с ним происходило что-то отчаянно неудобоваримое.
- Кто это? — нарушил молчание я.
- НеЧТо. Неопознанное чердачное тело. — Иванов с видом профессионального археолога крутил медяшку в руках.
- Не. Это гимнаст 18-го века, крутящий “солнышко”. — произнёс Правый Влад.
Кальман-Иванов обтёр рукавом пыль с человечка, и щёлкнул по нему ногтем. Медь (или латунь?) зазвенела, как оркестровая тарелка. Человечек старался глядеть свирепо, но ничего, кроме смеха, он не вызывал. Было видно, что человечек хочет казаться не тем, чем он является на самом деле. Обычное дело.
За прошедшее время Влад обследовал весь подвальчик, все ящички пракомода, все углы и более ничего не обнаружил. — Непонятно… — устало сказал он, плюхаясь в кресло. — Ничего. Ни унгецифера, ни какой другой приличной мистики. Только голуби да книжка без обложки. Хотя отсутствие как раз может указывать на другое присутствие, незримое… — Он с недовольным видом заскрипел рассохшимися частями кресла-качалки. Его седьмое чувство, сделавшее охотничью стойку при виде замечательно заброшенного чердака, не обнаружило для себя пищи и разочарованно угасало.
Мы молчали. Либо солнечная паутина, либо взгляды невидимых жителей мешали, но разговор не клеился. Наш побег оказался слишком внезапным, мы оторвались не только от ивановского страха, но и от той самой мечты, что толкала меня к долгому ожиданию, а потом и к обработке Иванова. Мы оторвались даже от той мистики, которую алкал Влад, и которая краеугольным камнем лежала в фундаменте материализма Иванова. Всё: и джинн, уплывающий по реке Лете, и заготовленные заранее сапоги, — всё оказалось позади и понапрасну. Хотя пустота, наполненная ожиданием, самая лучшая энергия для поиска…
- Всё-таки есть в этом какая-то метафизика… — задумчиво произнёс Влад. Я неосторожно спросил:
- Какая?
Если взять и построить иерархию неосторожных вопросов, по глупости или по неведению мною заданных кому-либо, этот вопрос возглавлял бы весь список как более всех несообразный по месту и времени. Потому что Влад-Первый, вспоминая, очевидно, уроки риторики в Университете, встал с кресла, принял независимую позу, отставил левую ногу, а правую руку заложил за обшлаг несуществующего камзола, отчего стал похож на начинающего полководца капрала Буонопарте, — и начал напыщенную и замысловатую речь. Я, потрясённый воздействием на человека всего лишь одного слова, сказанного невпопад, во все глаза глядел на него, не слишком вслушиваясь в говоримое. В резиновых бахилах с тремя отворотами, в чердачной пыльной тиши Правый-Влад походил на рыбака, вместо дизеля по ошибке севшего в лифт. “Первое, чему учат на философском факультете — это правильно разглагольствовать в любом месте вне зависимости от обстоятельств”, — думал я. — “Особенно в местах, которые пусты наполненным ожиданием, такие места они называют проблемами и скачут по ним, словно по камушкам…” Пока я так думал, я пропустил изрядный кусок величественной речи, производящей захудалого капрала в фигуру исторического масштаба.
Последние публикации в рубрике:
06.07.2007: Вместо послесловия
19.06.2007: Два простых немца
14.06.2007: Оптический обман
13.06.2007: На поверхности
09.06.2007: Глава IV. Не свернул. Максимы о Рыжей Ритке. Отступления о молчании и сапогах
|
